Санам Мкртчян - мать Фрунзика Мкртчяна

Կարող է Ֆրունզիս անունով բդի՞ երդում ուտեի"

Санам Мкртчян«Ֆրունզը եղել է մոր` Սանամի ամենասիրելի զավակը: Պատմում են, որ մի օր գոգնոցի մեջ դրած մի քանի ձու է բերել տուն, որ երեխաներին կերակրի: Հարեւանի կինը նկատել է պատուհանից ու, քանի որ ավելի աղքատ են եղել, քան Մկրտչյանները, դիմել է Սանամին, թե` Սանամ քույրիկ, կարո՞ղ է մի հատ ձու ունենաս, տաս տանեմ տղայիս համար ձվածեղ անեմ: Սանամն էլ թե` քա, ի՞նչ կխոսիս, Ալբերտիս արեւ, չունիմ: Երբ հարեւանուհին գնացել է, Ալբերտը վիրավորված հարցրել է, թե` այ մերս, էդ ընչի՞ իմ անունովս սուտ երդում կերար: Մայրն էլ թե` բա չէ, Ֆրունզիս անունով բդի՞ երդում ուտեի»

Երանուհի Սողոյան
8 հուլիսի, 2010
http://hetq.am/arm/news/45934/frunzi-masin-uzum-en-anyndhat-khosel-u-lsel.html


Ձեր առաջին ուսուցիչն ո՞վ է։
– Մայրս՝ Սանամը։ Անցյալ օրը բացեցի մորս աշխատանքային գրքույկը։ «Սանամ» էր գրում ստորագրության փոխարեն, «մ» տառն էլ ծռվա՜ծ-հոգնա՜ծ։ Գրելիս հոգնել էր մինչև մ-ին հասնելը։ էնտեղ գրված է կրթություն՝ տարրակա՞ն, միջնակա՞րգ, թե՞ բարձրագույն։ Գծված էր «տարրականի» տակ։ Մի բան, որը պակաս է բոլոր բարձրագույն և միջնակարգ ավարտածներիս մոտ։ Մայրս ուներ տարրական կուլտուրա, որ չունենք մենք այսօր։

Печать

Ալբերտիս արև

Альберт МкртчянՄի անգամ, երբ Ֆրունզը փոքր էր, իրենց հարևանը սոխ է ուզում Ֆրունզի մորից: Մայրը ասում է.
- Վաաայ, Ալբերտիս արև, չունենք:
Ֆրունզի եղբայր Ալբերտը զարմացած հարցնում է մորը.
- Բայց ունենք սոխ, ինչու չտվեցիր?
Մայրը պատասխանում է, որ չէի ուզում իրան տայի:
- Բա ինչու ես իմ անունով երդվում?
- Իյաաա, բա հո Ֆրունզիս անունով չէի երդվի ...

Фрунзик Мкртчян о своей матери Санам

Ес­ли мой млад­ший де­ся­ти­лет­ний брат уда­рял ме­ня, сем­над­ца­ти­лет­не­го, у ма­мы серд­це раз­ры­ва­лось и она наб­ра­сы­ва­лась на не­го, мол, не тро­гай мое­го сы­на! Го­во­рю: «Ма­ма, я - стар­ший!» Она не по­ни­ма­ла: «Ка­кая раз­ни­ца, стар­ший, млад­ший. Мой ре­бе­нок!» Ког­да ку­па­ла ме­ня ма­лень­ко­го и по­ли­ва­ла го­лов­ку во­дой, при­го­ва­ри­ва­ла: «Ии­сус Христос!», что­бы ма­лы­шу не бы­ло страш­но. Мне со­рок, я ку­паюсь. Вхо­дит ма­ма, ви­дит струя­щую­ся из кра­на во­ду и го­во­рит: «Ии­сус Христос!», что­бы мне не бы­ло страш­но… Для нее я всег­да оста­вал­ся ре­бен­ком.
Уди­ви­тель­ная жен­щи­на! Я по­лу­чил но­вую квар­ти­ру в Ере­ва­не. Она прие­ха­ла и по до­ро­ге всех про­хо­жих спра­ши­ва­ла: «Где но­вый дом в Ере­ва­не?» - «Чей дом?» - «Тот, где мой сын жи­вет». В Ере­ва­не уз­на­ла о моей по­пу­ляр­ности и очень об­ра­до­ва­лась. Сдер­жи­ва­лась, но смот­ре­ла на всех с гор­достью. А ког­да ви­де­ла, что к ее мне­нию не прис­лу­ши­вают­ся, шеп­та­ла на ухо: «Я - мать Фрун­зи­ка Мкртчя­на».
Ког­да за мной приез­жал ав­то­бус с ак­те­ра­ми и уво­зил на съем­ки, ма­ма спус­ка­лась про­во­дить ме­ня. Все ак­те­ры здо­ро­ва­лись с ма­туш­кой Са­нам, а она всем от­ве­ча­ла: «Здравст­вуй, ба­ла джан, здравст­вуй, ба­лик джан…» И до­бав­ля­ла: «Уда­чи вам всем, осо­бен­но мое­му сын­ку!» Она не стес­ня­лась приз­на­вать­ся, что ее сын луч­ше всех.
Ког­да в дом при­хо­дит гость, по­ря­док та­кой: пер­вым уго­щают гостя. Но у моей ма­мы был свой по­ря­док: «Луч­ший ку­сок мое­му сы­ну!» Я блед­нел. Я не­дав­но пе­рее­хал в сто­ли­цу, мне бы­ло стыд­но. «Ма­ма, это не­веж­ли­во!» Она не хо­те­ла по­ни­мать, счи­та­ла, что сна­ча­ла ее сын, а по­том все осталь­ные. Все хо­ро­ши, но ее сын - пер­вый! И, представь­те, ник­то не оби­жал­ся!

Она бы­ла очень доб­рой. Как-то я уз­нал, что своим зна­ко­мым и под­ру­гам она обе­ща­ла: «Ска­жу сы­ну, он те­бе квар­ти­ру даст! Ска­жу сы­ну, он твое­го сы­на в инсти­тут уст­роит! Ска­жу сы­ну…» А они, та­кие же, как моя ма­ма, простые и чест­ные жен­щи­ны, го­во­ри­ли: «Са­нам, ска­жи свое­му сы­ну, у нас нап­ро­тив до­ма сно­сят, пусть поп­ро­сит…» Она от­ве­ча­ла: «Да, он обе­щал: сне­сут, а мой сы­нок пост­роит…»
Ког­да я пер­вый раз вы­хо­дил на сце­ну клу­ба 14-лет­ним маль­чиш­кой в спек­так­ле «На­мус» в ма­лень­кой ро­ли слу­ги Руста­ма, за ку­ли­са­ми я ог­ля­дел­ся по сто­ро­нам и приз­вал гос­по­да в по­мощь. Вы­шел - и зри­те­ли на­ча­ли смеять­ся… До сих пор не по­ни­маю, по­че­му они смея­лись. Ког­да смех прек­ра­тил­ся, я ус­лы­шал в ти­ши­не гром­кое: «Вай, гос­по­ди, это же мой сы­нок!» Прош­ли го­ды, я был уже взрос­лым и мы с млад­шим бра­том иг­ра­ли в спек­так­ле «Ги­кор». Я - ба­заз* Ар­тем, он - Ги­кор. Вы бы ви­де­ли на­шу мать, ког­да я на­чал бить Ги­ко­ра! Ее еле удер­жи­ва­ли шесте­ро че­ло­век. «Сво­лочь, ты че­го бьешь ма­лень­ко­го!» - кри­ча­ла она. Ей го­во­ри­ли: «Са­нам, это же твой Фрун­зик!» «Гос­по­ди, мой Фрун­зик? Пусть бьет!» Ус­по­кои­лась…
Об­ра­зо­ва­ние у нее бы­ло на­чаль­ное, но она бы­ла очень муд­рой от при­ро­ды. И юмор у нее был бес­ко­неч­ный - уме­ла смеять­ся, но хит­рости ни­ка­кой.
Как-то я вер­нул­ся до­мой очень уста­лый. В три ча­са но­чи ма­ма раз­бу­ди­ла ме­ня. Я по­ра­зил­ся: ма­ма, ко­то­рая от­ка­зы­ва­лась ме­ня бу­дить по ут­рам! Ска­за­ла: «От­ве­зи ме­ня». - Ку­да?» - «В боль­ни­цу». Мы пое­ха­ли…
Ут­ром у нее долж­ны бы­ли брать кровь. Она си­де­ла ря­дом с по­жи­лым боль­ным, улы­ба­лась и ти­хо прид­ви­га­лась всё бли­же к не­му. Ви­жу, го­во­рит ему на ухо: «Знаешь, я ма­ма Фрун­зи­ка Мкртчя­на». Мед­сест­ра по­дош­ла к ней с иг­лой, а она го­во­рит: «По­го­ди ми­ну­точ­ку, доч­ка, знаешь, чья я ма­ма?»…
Док­тор всё пов­то­рял: «Хо­ро­шо.. от­лич­но…», что­бы не пу­гать ее. Выяс­ни­лось - опу­холь… Опе­ри­ро­ва­ли. Брат поз­вал ме­ня: «Ма­ма те­бя гла­за­ми ищет». Я по­до­шел и впер­вые уви­дел ее во­ло­сы без плат­ка - они бы­ли куд­ря­вые. Ко­жа у нее по­бе­ле­ла, она ста­ла очень кра­си­вая! Поис­ка­ла ме­ня взгля­дом, смот­ре­ла дол­го, за­дум­чи­во, при­щу­рив­шись, по­том прик­ры­ла гла­за. Мне по­ка­за­лось, она ду­мает: «Что же ты бу­дешь де­лать без ме­ня?» По­ду­ма­лось о пло­хом. «Сы­нок, я ду­ма­ла ты все­мо­гу­щий… Я ухо­жу…» И уш­ла.
Я вспом­нил, что ни­ког­да не це­ло­вал ма­му… Ко­го толь­ко не це­ло­вал, а ма­му ни­ког­да. И ког­да со мной проис­хо­дит что-то не­хо­ро­шее, слу­чают­ся неу­да­чи, нес­частья, я знаю - она ви­дит, и на­чи­наю ду­мать о чем-то хо­ро­шем. Я знаю, она всег­да со мной, мы всег­да вместе. «Про­хо­дит вре­мя, - го­во­ри­ла ма­ма, - и что бы вы ду­ма­ли: я уже ба­буш­ка!» В при­ро­де нет бо­лее вы­со­кой, бо­лее прек­рас­ной сим­фо­нии, чем жен­щи­на!

Из книги Фрунзик Мкртчян "Вечный монолог"