Как-то потускнела армянская сцена без нашего Фрунзика Мкртчяна. Сегодня о нем вспоминают люди, которые общались с ним и знали его близко.
Тигран ТАГАЧЯН, заведующий постановочной частью Национального театра РА:
- На сцене нередко возникают самые непредвиденные ситуации. Шел спектакль "Казар идет на войну". Машинист сцены Костан, не успев уйти до начала спектакля, прячется в укромном месте, чтоб через час поменять декорацию. Вдруг Фрунзик замечает, в какой неудобной позе расположился Костан, и тут же набрасывается на него со словами: "А-ах, вот ты где спрятался, дашнак несчастный... Я тебе сейчас покажу Г Взваливает растерявшегося Костана на плечи и выносит его таким образом за кулисы. Машинист сцены при этом, не переставая приговаривает: "Фрунзик джан, я не дашнак, я Костан”. Этот эпизод вызвал в зале бурную реакцию, ну, артисты за кулисами чуть не попадали, держась за животы.
Мне посчастливилось видеть Фрунзика Мкртчяна и в роли Сирано де Бержерака. Правда, на репетициях. Играл он потрясающе. Это был образ, очень близкий ему. Но зритель воспринимал его в основном как комического актера. Премьеру спектакля не видел, говорят, она не имела успеха. Жаль, что глубину таланта любимого актера народ не оценил сполна.
Миша ВАРДАНЯН, главный энергетик Государственного театра им. Г.Сундукяна:
- Около сорока лет мы работали вместе и дружили с Фрунзиком. Вместе и отдыхали, выезжали во время отпусков. Чаще всего роль водителя доставалась мне. Стоило нам где-то появиться на побережье, как тут же собиралась толпа поклонников с просьбой получить автограф. Однажды, это уже было в Цахкадзоре, остановился автобус с туристами из России. Что тут началось! Увидев ''живого” Фрунзика, женщины пришли в восторг. Сразу появились ручки, блокноты, фотографии... Фрунзику неловко было отказаться, но представляться, давать автографы тоже нешуточное дело... И он мне говорит на армянском: “Выручай, ты ведь лучше меня знаешь мою подпись”. Пришлось спасать друга и часть туристок уехали домой с автографами, сделанными рукой главного энергетика театра, а не актера Фрунзика Мкртчяна.
А подпись его подделывать мне действительно приходилось. Как только у Фрунзика кончались деньги (а это было довольно часто), он посылал меня в сберкассу взять деньги с его личной сберкнижки. Работница сберкассы по имени Жанна настолько обожала Фрунзика и доверяла нашей дружбе, что шла на нарушение закона, закрывая глаза на "порог". "Собирайся к Жанне", - говорил мне Фрунзик, и я знал, что пора ехать в сберкассу.
Немало времени мы проводили и в ресторанах. Сразу находились желающие угостить популярного артиста. Фрунзику это надоедало, но он не грубил, а использовал иной метод отваживания назойливых поклонников: "Все, больше не пью. Хотите угостить - несите деньги." Естественно, никто не рисковал идти на подобное. Шутить Фрунзик был мастер.
Как-то в гостях у него нас вместе сфотографировала актриса Тамар Ованисян. Он мне потом подарил фотоснимок с надписью: "Я и Миша. Слева - это я".
Как-то решили и мы подшутить над Фрунзиком. Во время спектакля, где его герой должен пить водку и произносить слова брани в адрес руководства колхоза, мы вместо воды в бутылку налили настоящую водку. Не подозревая ни о чем, Фрунзик опрокидывает стакан и, сразу смекнув чьих рук дело, выпаливает: "Ах, твою мать... Миша". Затем выпивает второй стакан и радостно произносит: "А это за твое здоровье, друг!”
Когда Фрунзик играл, невозможно было оторвать от него глаз. Триста раз смотрел постановку пьесы "Порок сердца", и каждый раз Фрунзик сверкал.
Гензел АЙРАПЕТЯН, помощник режиссера Государственного театра им. Г. Сундукяна:
- Фрунзик ко всему относился с юмором. Он, казалось, и жил по такому принципу, легко, предпочитая радоваться жизни, а не сгибаться под ее тяжестью...
Фрунзик на ходу мастерски сокращал текст, менял последовательность сцен во время представления, мог найти выход из критической ситуации. Как-то во время спектакля после реплики героя Фрунзика должен был зазвонить телефон. Далее, уже после звонка, спектакль велся партнером. Телефон молчит, а актер все бегает вокруг него и твердит: "Мне сейчас должны позвонить”. Чтобы выручить коллегу, Фрунзик поворачивается спиной к залу и вместо телефона звонко трезвонит: "Дзинь-дзинь-дзинь". Актер обрадованно хватается за трубку...
В следующий раз во время выездного спектакля "Казар идет на войну" Фрунзик снова меня удивил. Спектакли начинались поздно: после трудового дня людям нужно было прийти в себя, чтобы со свежими силами добраться до сельского клуба. Это было в селе Армавир Октемберянского района. Люди уже заняли места в зале, на часах 8 вечера, а Фрунзик еще не появился. Все нервничают. Вдруг он заявляется в 9 часов. "Ты что, с ума сошел? Когда же мы доберемся до города?” ֊ накидываюсь на него. "Когда нужно выезжать?" - на вопрос отвечает вопросом. "Примерно в десять", - говорю. "Нормально”, ֊ отвечает.
Фрунзик, как всегда, играл виртуозно, зрители были в восторге. О халтуре не могло быть и речи. Спектакль завершился в 10 часов 15 минут. Никто и не заметил, где и какой текст сократил Фрунзик. Как обычно, партнеры, завороженные его игрой, становились зрителями.
Помню другой случай: У Фрунзика была дружба с заведующим труппой, однофамильцем Ашотом Мкртчяном. Они часто проводили вместе время, но в театре Ашот (кстати, бывший актер), вспомнив про свои служебные обязанности, излишне контролировал Фрунзика. Тот иногда нервничал, но до конфликтов не доходило. У Ашота, как у любого бывшего актера, оставалась ностальгия по сцене. И вот он напросился на роль во время выездного спектакля в Эчмиадзине. Долго готовился к ней, нанес старательно грим, тщательно подготовил костюм и затаился за кулисами в ожидании реплики, после которой должен был выйти на сцену. Фрунзик же, сделав пару мазков на своем лице (гримом себя никогда не утруждал), начинает спектакль. Ашот с замиранием сердца ждет долгожданной реплики. Проходит одна сцена, другая, спектакль завершается под бурные овации. А загримированный Ашот так и остается за кулисами... "В чем дело? Как так получилось?" - в ярости кидается он на Фрунзика. А тот ему отвечает: "Ты же великий актер, разве твое место на эчмиадзинской сцене?” После небольшой паузы первым рассмеялся Ашот.
Записала
Жанна МАРТИРОСОВА
“Урарту” 40-1997
