Вспоминая знаменитого Фрунзика - репортаж из музея актера

Сколько нужно поколений, чтобы оценить, наконец, Фрунзика?

Ф. Мкртчян в фильме Солдат и слон

Музей Мгера (Фрунзика) в Гюмри расположен в одном очень важном строении. Это ресторан "Мастера Каро", где на славу готовили знаменитый хаш. Великий артист был завсегдатаем этого заведения. В рамках проекта "Культурная столица" Sputnik Армения представляет музей любимого актера.

"Он очень любил хаш, и каждый свой визит в Гюмри отмечал у нас. А жители города собирались у здания и ждали появления любимого артиста. Говорят даже, что во время некоторых спектаклей Ваграм Папазян делал Фрунзику замечание — мол, чесноком несет, и просил не есть наваристый суп из говяжьей голени перед следующим выходом на сцену", — рассказала в беседе со Sputnik Армения директор музея Шогик Мелконян.

Памятник героям фильма Мимино в Тбилиси© SPUTNIK/ АЛЕКСАНДР ИМЕДАШВИЛИ

В Гюмри именем народного артиста СССР, великого комедийного актера Мгера Мкртчяна названа улица. Есть еще памятник и музей, основанный в 2004 году и расположенный в значимом с точки зрения архитектурной ценности здании конца XIX века. Открытие музея состоялось 20 декабря 2006 года. Мгер Мкртчян жил в Гюмри в районе Текстильщики, а музей находится на перекрестке улиц Варпетац и Руставели.
"Мгер Мкртчян жил в однокомнатной квартире. Так или иначе, открывать там музей не представлялось возможным. Кроме этого, в 1953 году, когда семья переехала в столицу, квартиру сдали, чтобы получить служебную в Ереване", — рассказала директор музея.
Среди экспонатов музея — сценическая одежда и личные вещи великого артиста, реквизиты, использованные в фильмах "Парни музкоманды", "Танго нашего детства", "Мимино", "Али Баба и 40 разбойников", "Айболит-66" и так далее. А одни из наиболее ценных экземпляров — комод из фильма "Танго нашего детства" и бочонок из "01-99". Награды, более 270 фотоснимков, книги, личные вещи — все это можно найти в представленной в музее обширной коллекции. Сохранились также нарисованные карикатуры, рисунки  Мгера Мкртчяна, его письма, образцы документов.

Музей Фрунзика (Мгера) Мкртчяна в Гюмри. Директор музея Шогик Мелконян

Музей Фрунзика (Мгера) Мкртчяна в Гюмри

Музей Фрунзика (Мгера) Мкртчяна в Гюмри

Музей Фрунзика (Мгера) Мкртчяна в Гюмри

Музей Фрунзика (Мгера) Мкртчяна в Гюмри

Музей Фрунзика (Мгера) Мкртчяна в Гюмри

В 2007 году внучка Мгера Мкртчяна — Ирен Тертерян, передала музею около 1500 новых экспонатов, в том числе куклу Фрунзика и тот самый бочонок.
"Фрунзик любил повторять: «Меня поймут только через несколько поколений». И время это доказывает. Фрунзик был другим… другим он был — большим патриотом. Почему не эмигрировал, когда у него такая возможность была? Потому что родину любил. Хотя его с распростертыми объятиями встретили бы и во Франции, и в США и в других странах", — говорит директор музея.
В 1930 годах, когда родился Фрунзик, было в моде нарекать детей в честь великих полководцев. Но когда он вырос и узнал от Мартироса Сарьяна, что полководец Фрунзе в тяжелые времена поставлял туркам оружие и боеприпасы, решил отказаться от своего имени. Тогда он начал называть себя Мгером — в честь Бога Михри. Но в народе уже успели узнать и полюбить именно Фрунзика… Так он им и остался.
Нехватки посетителей в музее нет. Многие приезжают в Гюмри только ради того, чтобы побывать в родных краях Фрунзика. Сам он всегда говорил, что приезжает в Гюмри зарядиться энергией, а потом снова — в Ереван.

ARMENUHI MKHOYAN
© SPUTNIK
 https://ru.armeniasputnik.am/culture/20170821/8340660/skolko-nuzhno-pokolenij-chtoby-ocenit-nakonec-frunzika.html

Печать

Как Фрунзик сельчанам мешал, или Почему в Гюмри нет мавзолея.

Вахтанг Кикабидзе, Георгий Данелия и Фрунзик МкртчянБуба и Фрунзик — из сочетания двух этих имен складывается (и уже давно) что-то большое, доброе и нерасторжимое — это исторический факт.
Один из эпизодов известного армянского фильма "Мы и наши горы" снимался в далекой высокогорной деревушке. И все бы хорошо, если бы съемки не срывали производство молока, мяса и другой сельскохозяйственной продукции в местном колхозе имени Ленина.
Дело в том, что, заглушив моторы тракторов и комбайнов, оставив коров недоенными, побросав вилы, косы и другой сельскохозяйственный инвентарь, колхозники сбегались на место съемки посмотреть на ненаглядного Фрунзика Мкртчяна. Мало того, сюда же тянулись жители окрестных сел, тоже ведь не отъявленных тунеядцев, а передовиков труда и орденоносцев.
Что делать? Выход нашел сам Фрунзик.
— А давайте, — сказал он, — сделаем как в мавзолее.
— То есть?
— То есть поставим в центре клуба диван. На нем я. Лежу, отдыхаю. Вечером, после работы народ входит в одну дверь, проходит мимо, смотрит, сколько хочет, и выходит в другую. Условие одно — никаких вопросов мне, как и Ленину, не задавать!
… Мне повезло в том смысле, что я некоторое время жил с Фрунзиком в одном подъезде и часто мог его видеть, но говорить — не всегда. Это были очень трудные годы как для артиста, так и для всей Армении в целом. Необыкновенно холодная зима, дом, хоть и совминовский, не отапливался, воды нет, электричества — тоже, надежд на то, что скоро станет лучше, тоже нет.
Время — начало девяностых прошлого столетия. Армения в блокаде, армяне заняты революцией. Фрунзик, и в обычной жизни не замеченный в чрезмерной смешливости, необыкновенно угрюм, молчалив, задумчив. Спрашивать нечего — и так все ясно. Вскоре он уедет в Америку, но человек из фильма "Мы и наши горы" без этих гор долго не выдержит. Вернется на родину.
Но вернемся к "Мимино". Это фильм, который без Фрунзика и Кикабидзе никогда бы не получился великим. Два актера, вынуждающих вспомнить Пола Скофилда с его знаменитым: "Актер должен заставить публику забыть о существовании автора, о существовании режиссера и даже о существовании актера". Кикабидзе с Мкртчяном сделать эти три вещи сумели.
Принято думать, что "Мимино", в общем-то, комедия. Но считать Фрунзика комиком, даже выдающимся, это как втискивать в те же рамки Чарли Чаплина, Альберто Сорди или Фернанделя. Зритель смеется, когда смотрит "Ералаш" или КВН, а там, где Фрунзик Мкртчян и Вахтанг Кикабидзе — там надо думать, чтобы своим умом дойти до того, от чего чаще всего не смешно. В лучшем случае — грустно.
…Есть люди, с уходом которых города, в которых они жили, теряют свое очарование. Все, казалось бы, осталось на месте, все есть и даже кое-что прирастает, но чего-то все равно не хватает. Еревану пронзительно не хватает Фрунзика. Уже двадцать четыре года.
Еще больше, чем в Ереване, не хватает Фрунзика в Гюмри (бывший Ленинакан). Город, знаменитый своим остроумием. Здесь он родился, учился, впервые вышел на сцену. Город с неповторимым колоритом.
Мкртчян любил приезжать сюда, любил сваренный по-гюмрийски хаш. Вкуснее всего его варили в ресторане "Мастер Каро" (там сейчас открыт музей Мкртчяна). А какой хаш без веселых историй? История от Фрунзика, а раз с Ленина мы начали, то им и закончим.
В шестидесятые годы в Армении почему-то запретили на похоронах венки. Оркестр — можно, траурные речи — можно, зачитывать телеграммы — пожалуйста, а венки — нельзя! В Ленинакане, где традиции чтут, делали, как было всегда. И вот идет по улице мужичок, несет венок. За ним увязался милиционер — узнать, откуда, для кого, почему? Мужичок слежку заметил, ускорил шаг. Милиционер тоже. Мужичок теперь уже бодрой рысью подбегает к памятнику Ленину и возлагает к нему венок. Блюститель порядка растеряно становится рядом.
— Возьми под козырек, дурила! — подсказывает ему мужичок.

logo-sputnik-armeniaСергей Баблумян
https://ru.armeniasputnik.am/columnists/20171222/9898972/kak-frunzik-selchanam-meshal-ili-pochemu-v-gyumri-net-mavzoleya-mkrtchyana.html

"Мы тебя отвезем в Дилижан": как Довлатян позвонил Данелия и категорически потребовал


Просто интеллигентный и мудрый человек, из породистых, а породу не скроешь, да и не надо. Георгию Данелия меньше всего подойдет увековечивание в мраморе и монументы. Просто фигурка на эскалаторе, уходящем вверх, под тихую песенку-шедевр. Просто человек в очках. Просто эпоха.

Когда всевышний однажды проснулся поутру с мыслью сделать некоторых людей самодостаточными на всю жизнь, то лучше всего получилось у него с Георгием Данелия: утонченное чувство юмора, само по себе вполне достаточное для глубокой мудрости, непередаваемое обаяние и ценнейшая возможность всю жизнь быть на свое месте – снимать кино в данном случае. Этого вполне достаточно для того, чтобы прожить, по большому счету, без малого 89 счастливых лет, а уйдя, сделать сиротами всех нас.
Он нарисовал картины, написал музыку, собрал коллекцию барабанов и снял массу фильмов, каждый из которых стал шедевром. Вообще, такое впечатление, что фильмы Данелия снимал по озарению, за один-два съемочных дня, настолько все они естественны, взяты из повседневности таких же простых людей, как он сам.

Георгий Данелия
Данелия как-то сказал, что он не снял всего, что хотел, но зато снимал только то, что хотел. Маэстро все же, наверное, немного недосказал – ну не стал бы он никогда снимать то, чего не хочет, ведь в таких случаях шедевры не получаются, а Данелия не может снимать не-шедевры.
…Фрунзе Довлатян, в то время секретарь Союза кинематографистов Армении, рассказывал, как они собрались Союзом на просмотр еще не вышедшего на большой экран "Мимино". Грузин снимал армянина и немного про армян – точно будет какая-нибудь подковырка, занозинка. Ну, типа – а мы все равно в футбол лучше играем, а про вино и говорить не стоит. Ну и что из того, что этот грузин полтора десятка лет назад снял "Я шагаю по Москве". То Москва, а то Дилижан…
После просмотра Довлатян позвонил Данелия и категорическим тоном, исключающим отказ, потребовал немедленного приезда Георгия Николаевича в Армению.
"Мы тебя отвезем в Дилижан, чтобы ты, наконец, понял, что вода в Дилижане не второе, а первое место в мире занимает", - приблизительно так кричал в трубку Довлатян. И то верно – придумали Сан-Франциско какой-то, безобразие…
Нет, Георгию Данелия совсем не подойдет бронзовое многопудье тяжеловесного памятника на постаменте с золочеными буквами. Давайте не трогать, пусть он останется, как есть – в каждом кадре, в каждом движении, в каждой мудрой шутке своих фильмов.
Если непременно нужен памятник, то такой, наверное: бесконечный эскалатор метро, черно-белый еще, уносящий в вечность человеческую фигурку, под песенку-шедевр про Садовое кольцо под нормальным летним дождем, про тундру и тайгу.